Январь 23, 2018

Напарники

 75-летию Алтайского государственного природного заповедника посвящается. Кто-то когда-то сказал: «Большое видится на расстоянии….». И чем дальше в прошлое уходят светлые годы работы в Алтайском государственном природном заповеднике, тем сильнее начинаю осознавать влияние на мою жизнь тех людей, которые были и остаются рядом последние двадцать лет. И если что-то удалось и удается мне в этой жизни, то во многом благодаря им, моим напарникам и учителям по Алтайскому заповеднику. Для справки: Алтайский государственный природный заповедник создан постановлением Совнаркома РСФСР №391 16-го апреля 1932 года. Дважды заповедник расформировывался: в 1951 году (вост. В 1958г.) и в 1961г. (вост. В 1967г.). В настоящее время площадь заповедника составляет 881237 га. Входи в состав объекта Всемирного природного наследия ЮНЕСКО «Алтай – Золотые Горы». Расположен в юго-восточной части Республики Алтай. Часть первая – Шамиль Сибгатуллин. Многочасовая непрекращающаяся рысь утомила уже не только меня и привыкшего ко всему Спицына, но и «родившегося» в седле Шамиля. Порой мы спешиваемся с коней и делаем небольшие пробежки, чтобы размять затёкшие ноги и ягодицы. Азарт охотников не позволяет нам останавливаться на отдых. И только спустившаяся ночь поставила коней на арканы, а нас уложила в спальники. Но стоило Шапшальскому хребету окраситься розовой каёмочкой восхода, как уже кипел чайник на костре и мы поили коней. И вновь тряская рысь моего Спартака, редкие остановки для осмотра окрестностей через бинокли и азарт, азарт охотников, чующих след добычи. Ко второй половине дня показалось голубое зеркало Джулукуля. Шамиль ведёт нас между бугров и сопочек, окружающих это горное богатое рыбой озеро. У северного конца Джулукуля, возле самого истока Чулышмана, мы останавливаем коней и Сергей с Шамилём поднимаются пешком на небольшую высотку, чтобы в очередной раз осмотреться. И на этот раз все наши предположения сбылись: в десяти километрах от нас, на южном берегу озера, стоят палатки и мелькают фигурки людей.

Это на нерест хариуса слетелись стервятники-браконьеры. Вот только подойти к ним незамеченными сложно – слишком много открытого пространства. Но, по всей видимости, природа поняла нас и Джулукульскую котловину в считанные минуты, как это бывает в горах, окутывают серые снежные облака. В воздухе пахнет весёлой майской пургой и мы пришпориваем коней, пока нам дан шанс подойти к нарушителям незаметно. Наше быстрое появление из снежной пелены, храп коней, резкие командные выкрики и оперативный осмотр палаток на предмет оружия производят на девятерых браконьеров шоковое впечатление. Сети, резиновые лодки, пластиковая тара с икрой и рыбой – всё говорит за себя. И пока нарушители заповедного режима не опомнились, Шамиль берёт их в оборот и быстро выясняет: кто, откуда, сколько… Это был 1990 год. Озеро Джулукуль. Шамиль Валиевич Сибгатуллин насмотрелся «Клуба кинопутешественников», наслушался Генриха Сенкевича и подался в 1986 году из родной Башкирии в далёкие края, на Алтай, охранять природу. В Алтайский заповедник он приехал не с пустыми руками, а уже имея за спиной службу в рядах Советской Армии и диплом о высшем образовании. Поэтому его обошла судьба многих вновь прибывших и Шамиль не задержался в хозяйственном отделе, а сразу был назначен лесничим в Язулинское лесничество Алтайского государственного природного заповедника. Наследство ему досталось не легкое: отдаленный кордон в отдалённой части Улаганского района, огромная территория лесничества, отсутствие материальных и человеческих ресурсов для организации охраны вверенного ему участка. Однако природное упорство и привычка не отступать перед трудностями позволили Шамилю Сибгатуллину не просто задержаться на кордоне Язула, а основательно осесть на суровой земле верхнего Чулышмана, где не растёт картошка. Он женился на местной девушке Оксане, которая родила ему четверых детей: двух девочек и двух мальчиков. Развёл картошку, которая по непонятной нам технологии и не смотря на высокогорные заморозки не вымерзала, хорошо родила и была необыкновенно вкусна. В тайге и гольцах построил со своими сотрудниками избушки, в которых было всё необходимое: дрова, запас продуктов и керосина, необходимый инструмент. И всегда его отличало и отличает естественное гостеприимство. Снежно-дождевые заряды следовали один за другим. Перевалив из Тасту-Оюка в Ойнору, мы попали в климатический катаклизм. Мало того, что перевал заставил нас приложить максимум усилий для его прохождения, так ещё и верховья Ойнору оказались забиты рыхлым весенним снегом и нам с трудом удавалось найти проходы через сугробы и надувы. Однако и после спуска к реке не стало легче: снег, дождь и ветер не позволяли хоть какое-то время передохнуть – мокрая одежда замерзала и сразу становилось неуютно и холодно. И мы шли и шли, отмечая на карте места стоянок браконьеров из Тувы и их возможные пути захода в заповедник – через полмесяца должны открыться перевалы и они появятся в этих краях. А мы должны знать, где и как ходят нарушители заповедного режима. Долина реки вилась перед нами бесконечной змеёй, но успокаивало, что впереди избушка на озере Стремечко, теплая печка, горячий чай с мыслимыми и немыслимыми вкусностями и возможность вытянуться на нарах и дать отдых усталым ногам и плечам. Наконец впереди долина стала расширяться, ноги сами веселее зашагали по тропе и к вечеру мы уже были на берегу небольшого озера у маленькой компактной избушки. Сергей Спицын первым шагнул под её гостеприимный кров. Его изумлённый возглас заставил нас с Игорем поторопиться и мы тоже, сбросив опостылевшие рюкзаки и нагнув головы, оказались внутри. На столе стояла литровая банка с брусникой, под ней просматривалась записка, а под потолком висел небольшой мешок с картошкой. Шамиль Сибгатуллин, зная маршрут нашего патрулирования, поднялся в одиночку на коне по Чулышману, чтобы порадовать нас вкусностями, о которых мы мечтали во время перехода: жаренной кортошке и горячем сладком чае с брусникой. Десять лет Шамиль жил и работал в Язулинском лесничестве. Ни до него, ни после никто так долго не выдерживал в этом трудном для жизни по многим причинам месте. И только необходимость учить детей заставила его переехать в Яйлю и возглавить одну из патрульных групп Алтайского заповедника. И сделать её самой результативной. От нагретого солнцем склона пряно пахло чебрецом и листьями карликовой берёзки. Кони изредка всхрапывали и устало мотали своими гривами, отгоняя слепней и мошкару. Патрульная группа Алтайского заповедника во главе с Шамилем Сибгатуллиным покидала Джулукульскую котловину, направляясь в долину реки Сайгоныш. Неожиданно Шамиль резко осадил своего Гнедко и поднял руку вверх. Все остановились и вопросительно посмотрели на него. Начальник группы спешился и наклонился к тропе. «Следы. Кони. Шестеро. Идут вниз. Обратных нет, » - его тихие отрывистые фразы заставили всех напрячься и внимательно оглядеть долину Топчихи. Всё вокруг дышало покоем и миром: жаворонок заливался в голубом просторе безоблачного неба, на противоположенном склоне широкой долины в зарослях карликовой ивы прятались от солнца и людей косули, тень беркута медленно скользила через кусты и болотины. Однако Шамиль заставил всех спешиться и, оставив с лошадьми Александра Пономарёва и Дмитрия Рогова, с Сергеем Шевченко пешком отправился по следам. Прячась за редкими кедёрками и зарослями ивы, они осторожно спускались к Сайгонышу. Вдруг впереди послышался топот копыт. Знаками показав Сергею, как нужно действовать, Шамиль вернулся назад по тропе. Из-за поворота показался вооружённый всадник. Его конь тяжело ступал из-за нагруженных арчимаков. Внезапно раздался резкий, негромкий окрик, изумлённый нарушитель увидел с двух сторон вооружённых людей, которые знаками показали ему молчать. Оперативно и осторожно разоружив браконьера, Шамиль и Сергей отвели коня и его седока к ожидавшим их напарникам. Затем Сибгатуллин дал распоряжение Александру и Дмитрию осторожно выдвигаться со всеми конями и пойманным нарушителем вниз по тропе, сам же с Сергеем Шевченко быстро и тихо заскользил впереди этого каравана по следам браконьерских коней. Недолго пришлось им тропить любителей заповедной добычи: на границе леса, на небольшой поляне горел костер, возле которого стояла пирамида с карабинами и ружьями и суетился человек, помешивая в висящем на костре котелке. На другом конце поляны еще четверо мужчин разделывали марала. Невдалеке стояли кони. Шамиль напрягся: силы явно неравны. Однако не в его привычке было отступать. Посовещавшись, они приняли с Сергеем вид праздношатающихся бомжей (уж больно вид их соответствовал этому образу после многодневного патрулирования) и беспечно двинулись к кашевару. Тот вначале не обратил особого внимания на напарников и только после того, как кто-то из его соратников предупредительно крикнул ему, кашевар вскинулся. Но было поздно: Шамиль стоял у пирамиды с оружием и сильным пинком отбросил её назад. В это же время раздался страшный крик Шевченко: «Всем стоять! Охрана заповедника!». Голос ветерана пограничных войск и дикий вид охраны подействовал на нарушителей – они просто впали в ступор. И уже потом, когда подошли Александр и Дмитрий с конями и первым задержанным нарушителем, когда пили чай и составляли протоколы, все, и задержанные и патрульная группа, посмеивались, вспоминая детали происшедшего. P.S. Шамиль Валиевич Сибгатуллин проработал в Алтайском государственном природном заповеднике 20 лет. Весной 2006 года Шамиля Сибгатуллина уволили из Алтайского заповедника из-за несоответствия с занимаемой должностью. В настоящее время он пытается через суд восстановиться на работе. Его жена Оксана подрабатывает в школе, у них четверо детей. И ещё – работу в посёлке Яйлю найти практически невозможно…. Что я могу пожелать тебе, Шамиль, в год 75-летия Алтайского заповедника, которому ты отдал силы и здоровьё, веру и молодость? Пусть жена и дети будут здоровы и пусть твоё сердце не болит. Часть вторая - Сергей Спицын. В который раз бурный Онгураж преградил нам путь. В который уже раз приходиться останавливаться, сбрасывать опостылевшие рюкзаки – «спиногрызы» и искать или брод (что очень маловероятно в начале лета), или естественный мост, или подходящее дерево для устройства моста. Порой нам везёт и на пути оказывался завал через реку и мы без особого труда переходим на другую сторону. Но чаще оказывалось так, что приходилось доставать топоры и самим строить переправу. На этот раз подходящее дерево оказалось на другой стороне реки. Бурный поток Онгуража в этом месте делал широкий плавный изгиб, на протяжении которого обнаружилось наличие длинного плеса и галечных отмелей, которые позволяли с некоторой осторожностью переправиться на другую сторону. Переправиться, что бы сделать мост. Кто-то один должен был оголиться «до без ничего» и попытаться перейти бурный поток. Даже не перейти, а переплыть, потому что вода в этом месте доходила до пояса, а скорость её такова, что устоять не возможно – сразу сбивает с ног. Хотели бросить жребий, но Сергей Спицын, как начальник нашего патрульного рейда, волевым решением взял инициативу на себя. Для страховки мы с Игорем Савинским обвязали его веревкой и Сергей бросился в холодный бурный поток. Потом он в одиночку свалил, предварительно очистив от веток, растущую на берегу небольшую ель и мы благополучно перенесли вещи. Заканчивалась третья неделя нашего патрульного обхода по маршруту Джулукль – Язула – Бошкон - Чульча – Телецкое озеро. Кроме патрулирования, в наши обязанности входила чистка троп и подготовка места и материалов к строительству базы патрульной группы Алтайского государственного природного заповедника на озере Яхонсору. Это был 1989 год и это было мое первое патрулирование. Сергей Спицын пришел на работу в Алтайский заповедник в 1983 году сразу после демобилизации из рядов Советской Армии. Именно в армии он увидел фильм об Алтайском заповеднике, проникся красотой Горного Алтая и решил посвятить свою жизнь охране природы этого удивительного края. Как и всем вновь принятым на работу в заповедник, ему пришлось пройти испытательный срок в хозяйственном отделе. Для проживания Сергею выделили комнату в гостиннице-заежке в поселке Яйлю. Это было практически все, что мог предложить заповедник молодому сотруднику. Однако армейская закалка и природное терпение позволяли легко переносить бытовые трудности. После прохождения трёхмесячного испытательного срока Сергея Спицына перевели в отдел охраны. С тех далёких уже времён и началась его природоохранная эпопея, которая успешно продолжается и по сей день. Лыжный переход от массива Архарий до Узун-Оюка никогда и ни в кого не внушал особого оптимизма. С самого утра, когда после завтрака ты становишься на лыжи и вместе со своим рюкзаком – «спиногрызом» быстро спускаешься в долину Богояжа, перед твоим взором открывается весь дневной путь, который предстоит пройти: Джулукульская котловина, в декабрьские морозы заставляющая вспомнить рассказы Джек Лондона о застывающем на лету плевке и погибших от невозможности разжечь костёр замёрзшими руками «чечако». Но самое гибельное, что есть в этом переходе – с самого утра ты видишь избушку, к которой ты должен прийти поздно вечером (если успеешь…). И каждый раз, когда ты поднимаешь свой взор от лыжни, ты видишь вожделенную избушку, где тебя ждут печка, чай и отдых, и которая никак не приближается… Мы с Сергеем вышли пораньше, чтобы успеть к ночи до Узун-Оюка. Быстро спустились к Богояжу и бодро зашуршали лыжами твердому насту. Утреннее весёлое солнце внушало надежду, что к концу дня мы будем пить чай у гудящей печки. Однако с выходом на Чулышман солнце скрылось в морозной дымке, встречный ветер – «хиус» продувал насквозь, а твердый наст сменился глубоким перемерзшим снегом, в который мы стали проваливаться по колено. Скорость нашего перехода резко упала. Вожделенная избушка с печкой и чаем скрылась в морозной мгле. Появилось ощущение, что кроме нас в этой стылой снежной пустыне никого нет и никогда не будет конца нашему пути. К вечеру, когда ранние декабрьские сумерки скрыли вершины гор и мы потеряли привычные ориентиры, легкий «хиус» сначала перешёл в мелкую поземку, а потом в метель. Изредка сквозь рваные несущиеся облака проскакивала луна. Её спокойный, какой-то больничный свет, действовал гипнотически. Мне казалось, что ещё немного и мы выйдем к озеру Янкулю, а там и рукой подать до избушки. Однако Сергей, не смотря на моё предложение идти до избушки, настоял на том, чтобы поставить палатку и заночевать. «Разгулявшаяся пурга, ночь, отсутствие ориентиров могут нас завести очень далеко от избушки, » – говорил он. «Мы просто можем заблудиться и потерять и силы и время, » - добавил он и убедил меня. Ночёвка в гольцах без костра и горячего чая не внушает оптимизма. Но делать нечего, поставив палатку, пожевав цукаты и «запив» их снегом, мы завернулись в спальники и, под пение вьюги и шуршание снега по палатке, окунулись в тревожный, дёрганный сон. Солнце пробилось сквозь ткань палатки и заиграло весёлыми зайчиками по нашим обросшим и загоревшим лицам. Я первым осмелился выскочить из спальника и, прыгая на одной ноге, вывалился из нашего домика. И первое, что я увидел – часть нашей вечерней лыжни, которую по какой-то непонятной причине не занесло снегом. Она направлялась в Тасту-Оюк. И если бы Сергей не остановил нас, мы были бы сейчас в другой части Джулукульской котловины и в ещё одном переходе от цели нашего вчерашнего путешествия. За годы работы в Алтайском заповеднике Сергей Спицын прошёл путь от лесника до заместителя директора по охране, получил высшее образование, вырастил троих детей. Стоял у истоков ведущейся уже более двадцати лет планомерной работы по изучению популяций снежного барса и алтайского барана «Аргали», ловил браконьеров, строил мосты и избушки, внедрял экологическое домостроение в посёлке Яйлю. В марте 2003 года Сергей был назначен исполняющим обязанности директора заповедника. Однако его профессиональный и жизненный опыт оказался не востребован и в декабре на место директора Алтайского заповедника назначили человека, которого Спицын в течение десяти лет учил премудростям природоохранной науки. Но в которого, к сожалению, не сумел заложить нормальные мужские понятия о чести и порядочности. В начале 2004 года Сергей Владимирович Спицын уволился из Алтайского государственного природного заповедника, в котором он отработал 21 год. В настоящее время его опыт и профессионализм востребованы в биосферном заповеднике «Убсунурская котловина», где он трудится в должности старшего научного сотрудника и продолжает охранять Ирбиса и Аргали. Хотелось бы пожелать Сергею Спицыну в год 75-летия Алтайского государственного природного заповедника удачных встреч со снежным барсом и надёжных напарников в таёжных походах. Часть третья - Сергей Ерофеев. Это было феврале в 1991-го. Шестнадцать лет назад. Второй год моей работы в Алтайском заповеднике. И мой первый серьёзный зимний поход. К спуску с Колюшты подошли уже во второй половине дня. Впереди шесть киллометров одной из самых крутых троп в заповеднике, кордон Чири, чай (а может, что и покрепче) и баня. Потом на лодке через неспокойное зимнее Телецкое озеро домой, в Яйлю, к жене и детям. Позади более трехсот километров лыжни по самым отдаленным уголкам заповедника, задержанные браконьеры в долине Шавлы, наледи Сайгоныша, ветра Джулукуля, сломанные лыжи и перевалы, перевалы, перевалы. Уже около месяца мы патрулируем заповедник. От первоночальной группы в семь человек, высадившейся с вертолета в верховьях Чулышмана у массива «Архарий», нас осталось четверо: начальник патрульной группы Сергей Ерофеев, инспектора Геннадий Зубин, Александр Лотов и я, Евгений Веселовский. Трое сотрудников заповедника отделились от нас еще в урочище Каратыт и ушли в сторону кордона Чодро. А мы вчетвером решили выйти к Телецкому озеру. Честно говоря, я малодушно предполагал, что тоже пойду в Чодро, но наш веселый начальник Серега как-то ненавязчиво устроил так, что я тоже отправился вместе с ними через Бошкон, Яхонсору и Сурьязу. Как все «нормальные герои». И на протяжении всего нашего довольно сложного зимнего путешествия (кто ходил – тот знает) очень деликатно, не затрагивая моего мужского достоинства, опекал меня. И вот Колюшта. Гена Зубин и Саша Лотов уже где-то далеко внизу. Я после очередного падения отряхиваюсь от снега, поднимаю голову и вижу улыбающегося Сергея. Усталые нервы не выдерживают. Стараясь быть спокойным, говорю: «Все, мое чувство юмора закончилось, езжай, я потихоньку за вами…». Понимающе кивнув, мой начальник развернул лыжи и скрылся в зарослях. Я долго спускался. В те времена еще плохо стоял на камусных лыжах, а спуск с Колюшты – не для новичков. Но помог Серега, оставив ощущение своего присутствия и своей улыбки. Сергей Ерофеев пришел на работу в Алтайский заповедник в далеком 1979 году. В те времена многие жители городов стремились попасть на работу в заповедник. Ежедневно почта приносила письма от людей, желающих уехать подальше от цивилизации и отдать свои силы и знания делу сохранения природы. Но одного желания было мало, нужно было обладать большим набором профессиональных и человеческих качеств, среди которых не последними были порядочность, чувство юмора и терпение к людям, или как сейчас это принято говорить – толерантность. Кроме этого, в заповеднике существовала традиция - все вновь принятые должны были пройти своего рода проверку на прочность, отработав испытательный срок в хозяйственном отделе. Работа заключалась в заготовке дров для общественных нужд, перекачке вручную солярки на дизельную электростанцию, ночной разгрузке муки на хлебопекарню и других, далеких от охраны природы, работ. А ведь еще нужно было жить в простом деревенском доме, топить печь и самому готовить пищу, ладить себе полевое снаряжение, уходить в патрульные обходы далеко и надолго. А если еще семья?…. Не все выдерживали этих испытаний и, помыкавшись некоторое время, возвращались обратно в объятия городов. Статистика тех лет говорит следующее: из десяти приехавших устраиваться на работу в Алтайский заповедник оставался один, из десяти оставшихся смог пережить первую зиму один, из десяти перезимовавших оставался один и так далее. Таким образом, суровая жизнь сама отсеивала слабых и не подготовленных к трудностям людей. Сергей выдержал все испытания и остался. Остался благодаря своей природной сметке, воспитанной в нем родителями, благодаря армейской выучке и трудовым навыкам, неиссякаемому терпению к людям и удивительно философскому чувству юмора. После успешного прохождения испытательного срока в хозяйственном отделе заповедника он работал лесником Яйлинского лесничества, территория которого почти в два раза больше заповедника «Столбы» в Красноярском крае. К тому времени жизнь его наполнилась не только патрульными обходами и учетными маршрутами, в нее вошла та единственная и неповторимая, которая родила ему двоих замечательных детей и которая до сих пор делит с ним все радости и трудности семейной жизни. Это она оставалась одна с грудной дочерью на кордоне Чири, когда Сергей уходил в свой очередной обход. Это она терпеливо ждала его с маленьким Данилой и повзрослевшей Аней, когда он вернется из месячного патрулирования самых отдаленных уголков заповедника. Это она ждала его, когда он принесет зарплату сотрудникам заповедника, пройдя пешком тридцать километров через торосы и снежные заносы замерзшего Телецкого озера от Артыбаша до Яйлю, потому что не было дороги, а деньги людям надо платить вовремя. Среди своих коллег по работе Сергей всегда считался одним из самых результативных инспекторов охраны, имея на своем счету большое количество патрульных рейдов и задержаний браконьеров. Многие жители Язулы и Балыкчи (я уже не говорю об Иогаче, Артыбаше и Яйлю) помнят и знают Сергея как бескомпромиссного инспектора охраны и как надежного мужика, всегда готового придти на помощь в трудную минуту. После дневного чая шлось гораздо легче, но все равно не удавалось сохранить темп, заданный Ерофеевым и Зубиным. А уж когда вышли на браконьерскую лыжню, то и подавно наша группа «чечако - новичков» стала неукротимо отставать. А Сергей, Геннадий и Володя Жук резво устремились вперед, как будто не было позади двадцати километров по рыхлому снегу. Поэтому, когда мы подошли к браконьерской избушке, начальник патрульной группы Ерофеев уже составлял протоколы, оружие, боеприпасы и средства добычи были изъяты, а пятеро тувинских браконьеров, зашедших поживиться в заповедник, не могли придти в себя от нашего неожиданного появления. За долгие годы работы в Алтайском заповеднике Сергей Ерофеев прошел путь от работника хозяйственного отдела до директора, причем в должности директора он был утвержден только по истечению трехлетнего испытательного срока. А до этого спокойно носил приставку И.О. – Исполняющий Обязанности. И после утверждения еще семь лет руководил доверенным ему коллективом, заслужив почетное звание «Петрович». Как директор Алтайского заповедника, он всегда считал, что заповедник – это государственное учреждение и его успешная деятельность будет зависеть от того, как эту деятельность будет финансировать государство. Со своего поста добровольно ушел в марте 2003 года в инспектора охраны, передав празды правления Алтайского заповедника начальнику охраны Спицыну Сергею. Не смотря на добровольный уход, земляки не оставили его в покое и в 2005 году жители поселка Яйлю избрали «Петровича» своим депутатом. P.S. По итогам аттестации, проведённой администрацией Алтайского заповедника в ноябре 2005 года, Сергей Петрович Ерофеев был уволен. В 2006 году, после того, как суд восстановил его на работе, признав результаты аттестации недействительными, Сергей ушел из заповедника уже по собственному желанию. В настоящее время Сергей Ерофеев работает в школе посёлка Яйлю и, по мере сил и возможностей, исполняет обязанности народного избранника. Хотелось бы пожелать ему в год 75-летия Алтайского государственного природного заповедника, которому он отдал лучшие годы своей жизни, побольше сил, упорства и возможностей для защиты жителей маленького посёлка Яйлю, доверивших ему законное право представлять их интересы. Евгений Веселовский. 10.02.07г.

Регистрация/ Вход