Январь 23, 2018

Луч любви

Стихотворения из поэтического сборника Екатерины Ефременко «Луч Любви. Жары», 2010 год

Автор пишет в предисловие: «Хочу выразить признательность всем людям, встретившимся на моем жизненном пути. Сами, того не осознавая, они вдохновляли меня на творчество; поддерживали – кто словом, кто мыслью, кто взглядом и делом. Они рождали в моем сердце нежность, любовь, а главное – желание стать лучше. Поэтому, все эти люди мои соавторы».

Зачем ты пишешь?

Время тратишь на излияние души,

Ведь нынче множество поэтов –

У многих песни хороши…

Но, может быть, в многоголосье мироздания,

Или в Божественной тиши

Кому-то очень не хватает

Созвучий именно моей души.

***

Выигрывает не тот, кто пишет, но читает,

Кто больше слушает и меньше говорит,

Чья мысль жар-птицею взлетает,

А совесть благодействием творит.

***

Мы новы каждое мгновенье:

То горе нас венчает, то успех,

Но главное, чтоб сердца устремленье

Тянуло нити мыслей вверх.

Подробнее...

Легенда о Телецком озере

  В золотистой листве пели птицы. Звонко журчал ручей, неся хрустальные воды через разноцветные камешки. К ручью подошла девушка лет шестнадцати с полной корзиной грибов. Она села на бережок и прислушалась к песне ручья. Потихоньку девушка тоже стала напевать. Она пела о том, что видела вокруг, что было у нее на сердце. Птицы замолкли в ветвях, ручей тише понес свои воды, ветер притих среди деревьев. Все слушали песню Алтын-Чурэк (Золотое сердце) – так звали девушку. У нее, действительно, было «золотое» доброе сердце.

Над долиной парил ястреб. Его крылья в лучах вечернего солнца светились розовым светом. Ястреб высматривал себе добычу. Алтын-Чурэк вздохнула, наблюдая за его полетом. Ее отец охотник всегда приходил из тайги с добычей, но однажды он не вернулся…

Недолго пожила Алтын-Чурэк под материнским крылом. Ее мать тоже отошла к своим предкам. Девушка осталась в аиле одна. Но мать успела научить ее многому полезному, а главное – добру и любви. Алтын-Чурэк мужественно переносила все трудности.

Улетел ястреб со своей добычей на противоположную гору. Там его дом-гнездо. Алтын-Чурэк любила смотреть на эту гору, которая казалась ей большой, надежной крепостью. И девушке чудилось, что гора отвечает ей симпатией. Тогда ее золотое сердце успокаивалось…

Алтын-Чурэк прервала свою песню и собралась уходить. С хорошим светлым настроением возвращалась она в свой аил. Но, вдруг, черные брови ее нахмурились. Навстречу шел и дерзко смотрел на нее сын самого богатого человекаих края. Юноша был красив, но недобрая слава окружала его. Все знали, что он самолюбивый и алчный. Девушка помнила, что мать предостерегала ее от него. И она избегала встреч с юношей. Он же караулил ее, как охотник добычу. Недобрый огонь блеснул в глазах юноши. Сердце Алтын-Чурэк тревожно забилось.

Подробнее...

Кувырок Земли

Новое на тему о глобальных катастрофах и бессмертии души.

А.М.Паничев, фото А.Лотов

А.М.Паничев, фото А.Лотов

 Летом 2012 года вышла книга А.М. Паничева и А.Н. Гулькова под названием «Абсолют и Человек», в ней авторы представляют собственное видение основ мироздания. Я связался с одним из авторов по Интернету, доктором биологических наук Александром Паничевым, обратившись с просьбой ответить на некоторые вопросы. В рамках небольшой газетной статьи трудно охватить весь представленный в книге материал, поэтому я затронул лишь одну, развиваемую в книге тему, – о биосферных катастрофах.

- Александр Михайлович, вы выделяете биосферные катастрофы разных порядков, в том числе связанные с переворотами Солнца и Земли. Когда я читал ваши представления о том, что будет происходить в момент «кувырка Земли» стало как-то не по себе. Это какой-то ужас из ужасов, перед которым меркнет любая человеческая фантазия. Ранее в Интернете мне уже попадались мысли других авторов, которые также придерживаются идеи периодических «переворотов Земли». Например, близкие идеи развивает Валерий Кубарев, называя подобные перевороты «овер-килем» (www.kubarev.ru). Кубарев считает, что такая катастрофа может произойти в ближайшее время, и говорит о необходимости «противодействия стихии и сбережении народа России». В этой связи мои первые вопросы такие: насколько вероятна такая катастрофа, и возможно ли человеческой цивилизации вообще уцелеть, если таковая случится?

Подробнее...

Как мы "двигали" заповедную науку в 70-х.

 В 1970 году, заканчивая учёбу в Иркутском сельхозинституте, я приехал на зоологическую практику в Алтайский заповедник. Заповедник находился на стадии становления после череды открытий-закрытий. Штат был не укомплектован. Такие же как я молодые ребята, так же недавно приехавшие, образовали ядро научного отдела, руководил которым Эдуард Андреевич Ирисов. Мне показали его кабинет. За столом сидел плотный лысоватый человек и смотрел на меня пытливым взглядом, дескать, что это за фрукт явился. А я, орёл-охотовед, объяснял ему, что приехал на практику, что проведу тут учёты животных и что вообще заповеднику со мной очень повезло. Он не возражал. Практика продолжалась около трёх месяцев. За это время мы все перезнакомились, ближе узнали друг друга. Но всему бывает конец. Учёты я провёл, и практика заканчивалась. В последнюю ночь перед отъездом я не спал совсем, ворочался на своей скрипучей раскладушке в общаге и думал. Это была ночь принятия серьёзного решения, и я помню её до сих пор. Ещё в школе я зачитывался книжками про животных, про природу и говорил своим одноклассникам, что, наверно, буду работать в зоопарке. Потом в старших классах узнал слово заповедник, а после школы поступил учиться на охотоведа в Иркутский сельхозинститут. По окончании мне светила должность в каком-нибудь коопзверопромхозе, что меня абсолютно не устраивало. Факультет охотоведения давал много полезных навыков своим студентам, в том числе и житейских, но сама охота и работа в охотничьем хозяйстве меня никогда не привлекали. А тут на четвёртом курсе подвернулась эта практика в Алтайском заповеднике, которая всё и решила. Утром я отправился к Эдуарду Андреевичу и попросил взять меня на работу после окончания учёбы. И опять он не возражал. Через год, защитив диплом и пройдя муторные двухмесячные армейские сборы, я приехал на Алтай навовсе. В октябре с последним рейсом ходившего тогда по Телецкому озеру туристского теплохода "Пионер Алтая" я прибыл в Яйлю с рюкзаком и гитарой. На берегу встречали Ирисов, Стахеев, Баскаков и ещё, кажется Оля Шематонова. Встречали, разумеется не меня, а последний теплоход, но на нём был я. В посёлке появились новые люди. Пока я доучивался, штат научного отдела уже укомплектовали. Меня взяли рабочим по науке: красить стены в конторе, сколачивать скворечники и т.п. – и я был рад. Чем займусь в заповеднике, я толком тогда не представлял, важным был уже сам факт, что меня приняли. Жить первое время пришлось на чердаке летней гостиницы заповедника вместе с лаборантом Лёхой Вишерским. Там на мансарде стояло четыре кровати и стол. В ноябре стало довольно зябко, и нам с Лёхой приходилось укрываться матрасами с лишних коек. Случалось, что в открывшуюся ночью от ветра дверь до половины комнаты наметало снегу. Потом женатику Вишерскому дали квартиру, а мне место в общежитии. Но это было потом, а прежде нас послали в январе на противоположную сторону озера обслуживать северный склон метеопрофиля, где мы прожили месяц в охотничьей избушке. Это тоже было потом, а пока в заповеднике продолжались организационные работы.

Подробнее...

Регистрация/ Вход